Категория: Мудрость отца Брауна (1914)


– А сколько еще интересных вещей можно было бы увидеть здесь! Скажем, в этой фигуре, рассеченной до половины, усмотреть сходство с мифическим кентавром или получеловеком-полульвом, который часто встречается в старинных геральдических сюжетах. Или взять полосу, перечеркивающую корабль, ну чем не вертикальное сечение геральдического щита? Труднее всего приложить геральдику к третьему сюжету, и все же естественнее в таком случае предположить, что над башней вздымаются вовсе не клубы дыма, а традиционный лавровый венок.
– Странно, что рисунки точно воспроизводят старинное предание, – заметил Фламбо.
– Можно ли утверждать с уверенностью, что сама легенда не родилась под влиянием этих рисунков? – скептически спросил хозяин дома. – Кроме того, легенду, о которой вы говорите, у нас рассказывают по-разному. Фэншоу знает толк в старине, он не даст мне соврать. Каких только ужасов не выдумают!
Кто говорит, что злосчастный мой предок разрубил испанца пополам. Между прочим, эту прелестную картинку можно понимать и таким образом. Другие договорились до того, что в башне якобы нашли пристанище несметные полчища змей, отсюда и эти завитки.
Третьи готовы усмотреть молнию в косой черте, перерезающей корпус корабля. Уже этот разнобой подскажет человеку, склонному к логическому мышлению, сколь обманчивы кажущиеся совпадения.
– Почему же? – вставил Фэншоу.
– Да потому, – пояснил без особого желания адмирал, – что ни одно из кораблекрушений, которые приносили горе нашей семье, насколько я знаю, не было связано с молнией.
– Вот как! – привнес отец Браун, спрыгивая со столика.
Все помолчали, и только плеск волн нарушал тишину.
– По-вашему, значит, рассказы о пожарах в башне нельзя воспринимать всерьез? – огорченно спросил Фэншоу.
– Всякие есть истории, – пожав плечами, ответил адмирал. – Бывает, такого наговорят… Кто-то из местных возвращался домой лесом, и ему привиделось зарево над башней, или пастуху с горы показалось, что башня горит. Большей глупости, чем пожар в этом треклятом болоте, и представить нельзя.
– Что это горит вон там? – спросил вдруг отец Браун в своей обычной мягкой манере и указал на левый берег реки, покрытый лесом.
Все трое опешили, когда их взорам представилась длинная струйка голубого дыма на фоне тускнеющего вечернего неба. Впечатлительный Фэншоу не сразу пришел в себя, но Пендрагон пренебрежительно скривился.
– Подумаешь, невидаль. Цыгане. Они стоят здесь табором уже неделю. Но прошу вас к столу, джентльмены.
С этими словами он повернулся, намереваясь проводить гостей в дом.
Однако Фэншоу, чье доверие к старинной легенде было поколеблено, поторопился удержать его вопросом:
– Вы слышите эти странные звуки? Как будто неподалеку разгорается костер.
– Должен вас разочаровать, – с усмешкой бросил адмирал, входя в дом, – плеск воды, и ничего больше. Какая-нибудь лодка проходит мимо.
На пороге вырос дворецкий – тощий субъект с желтоватой лошадиной физиономией и длинными черными волосами, и доложил, что обед подан.
Столовая в доме адмирала походила на кают-компанию, но не елизаветинского парусника, а вполне современного корабля. Правда, над камином красовались три старинные сабли, а на стене висела пожелтевшая карта XVI века, на которой можно было различить тритонов[29] и точечки кораблей, затерявшихся на морских просторах. Антиквариат, однако, проигрывал в сравнении с искусно выполненными чучелами южноамериканских птиц причудливой окраски, сказочными раковинами с берегов Тихого океана и устрашающего вида инструментами, которые вполне могли бы служить людоедам для изощренного умерщвления своих жертв.
Наиболее экзотическую окраску в убранство зала вносили двое слуг-негров, одетых в узкие желтые ливреи. По привычке невольно анализировать свои впечатления, отец Браун заключил, что цвет их нарядов вкупе с аккуратным разрезом фалд наводит на мысль о канарейках, а от канареек мысль переходит к Канарским островам, так что от желтых ливрей до странствий по южным морям рукой подать. Когда обед близился к концу, чернокожие в желтых ливреях скрылись, уступив место желтолицему дворецкому в темном фраке.