Категория: Недоверчивость отца Брауна (1926)


Хорн нетвердыми шагами пересек комнату и, не говоря ни слова, тяжело опустился в кресло.
– Я отстал… потерял остальных… заблудился и решил вернуться.
На столе еще стояли остатки ужина. Генри Хорн налил себе бренди и залпом осушил полный стакан, хотя всю жизнь считался трезвенником.
– Вас, вероятно, беспокоит что-нибудь? – осведомился отец Браун.
Хорн обхватил голову руками, так что его лицо оказалось в тени, и тихим голосом произнес:
– Могу рассказать. Мне явился призрак.
– Призрак? – переспросил удивленный Неарс. – Чей же?
– Гидеона Уайза, владельца этого дома, – уже более твердым голосом ответил Хорн. – Он восстал из бездны, в которую пал.
– Чепуха! – воскликнул Неарс. – Ни один здравомыслящий человек не станет верить в привидения.
– Вы не вполне точны, – возразил отец Браун с легкой усмешкой. – И для существования призраков можно найти доказательства, ничуть не уступающие тем, на которых вы часто строите обвинения…
– Охотиться за преступниками – моя обязанность, – резко ответил Неарс. – А от привидений пусть бегают другие.
– Так что же вы видели, мистер Хорн? – спросил отец Браун.
– Все произошло на самом краю осыпающихся прибрежных скал, совсем рядом с местом, откуда сбросили Уайза. Там еще есть какая-то расщелина или трещина. Остальные успели уйти далеко вперед, и я решил сократить путь, пройдя по заросшей тропинке вдоль самого берега.
Прежде мне часто приходилось пользоваться ею. Я любил наблюдать за волнами, бьющими в каменные утесы, но сегодня почти не обращал на них внимания, только удивился, что море столь неспокойно в такую ясную лунную ночь.
Морские брызги высоко взлетели в лунном свете раз, другой, третий. А затем случилось нечто непостижимое. Серебристая водяная пыль, взметнувшаяся вверх в четвертый раз, внезапно застыла в воздухе. Она не падала, хотя я с упорством безумца все ждал и ждал. Время словно остановилось. Я подумал, что и вправду сошел с ума, потом решил подойти ближе и, кажется, даже вскрикнул. Повисшие в пустоте капли, словно хлопья снега, стали слипаться вместе, образуя сияющую фигуру с мертвенно-бледным лицом.
– И по-вашему, то был Гидеон Уайз?
Хорн молча кивнул. Наступившую тишину внезапно нарушил Неарс. Он столь резко вскочил на ноги, что даже опрокинул стул.
– Чепуха! – воскликнул он. – Но лучше пойти взглянуть.
– О, нет! – сейчас же возразил Хорн с необъяснимой горячностью. – Ничто не заставит меня ступить на ту тропу.
– Мистер Хорн, – твердо сказал Неарс, – я – офицер полиции. Дом окружен моими людьми. Мы пытались избежать ненужной враждебности, но расследование необходимо довести до конца. Мой долг проверить все, даже такую нелепицу, как призрак. Требую отвести меня на то самое место, о котором вы говорили.
Снова воцарилось молчание. Хорн стоял, часто и тяжело дыша, словно под влиянием неизъяснимого страха. Потом вдруг опустился в кресло и произнес уже более спокойным голосом:
– Нет, не могу! Лучше сразу признаться! Все равно рано или поздно вы узнаете… Уайза убил я.
На мгновение в комнате стало тихо. Слова Хорна поразили всех, словно удар молнии. И тут в тишине послышался неправдоподобно слабый голос отца Брауна:
– А вы намеревались убить его?
– На подобный вопрос едва ли можно ответить, – произнес Хорн, нервно грызя ногти. – Полагаю, я обезумел от ярости. Старик вел себя просто невыносимо. Это происходило в его владениях. Уайз оскорбил и даже, кажется, ударил меня. Между нами завязалась схватка, и он упал со скалы.
Я пришел в себя, когда находился уже далеко от рокового места, и только тогда осознал, что совершил преступление, лишившее меня звания человека. Клеймо Каина горело на моем челе, прожигая до самого мозга. Я стал убийцей и неизбежно должен был сознаться в содеянном. – Тут он вдруг весь напрягся. – Но говорить о других я не вправе. Не пытайтесь расспрашивать меня о заговоре или сообщниках, все равно ничего не скажу.
Неарс подошел к входной двери и отдал приказание кому-то снаружи, потом тихо сказал секретарю погибшего:
– И все же мы осмотрим место происшествия, только преступника поведем под конвоем.
Все понимали, что отправляться к морю на поиски призрака после признания убийцы – в высшей степени глупо.
Неарс, конечно, тоже был настроен скептически. Но он как сыщик считал своей обязанностью, образно говоря, перевернуть все до последнего камешка, не делая исключения и для надгробных камней. Ведь скалистый обрыв на берегу фактически был не чем иным, как своего рода могильной плитой над несчастным Гидеоном Уайзом.