Категория: Скандальное происшествие с отцом Брауном (1935)


А в это время священник безмятежно глядел на столь же безмятежного секретаря. В этой толпе он был заметен издали благодаря какой-то клерикальной опрятности и строгости одежды. Ничуть не желая принимать чью-либо сторону в конфликте, отец Браун почувствовал, что ему, скорее, понятны предубеждения частного сыщика.
Внешность Энтони Тейлора была под стать костюму. Его красивое лицо выражало ум и твердость. Он был бледен, черные волосы спускались чуть ниже, чем принято, словно предвещали бакенбарды. Губы он сжимал сильнее, чем их обычно сжимают. Единственное, что могло бы оправдать легкую неприязнь отца Брауна, очень уж странно звучит – священнику померещилось, что секретарь разговаривает ноздрями. Он плотно сжал губы, и крылья носа обрели от этого особую живость, словно Энтони Тейлор и живет, и общается, сопя и принюхиваясь. Как ни странно, этому ничуть не противоречило то, что речь его оказалась быстрой, как пулеметная очередь. А вот к его элегантности такая манера не подходила.
Начал он с ходу:
– Как, никаких тел на берег не вынесло?
– Ни о чем таком не сообщали, – ответил отец Браун.
– Значит, нет гигантского трупа в шерстяном кашне? – спросил мистер Тейлор.
– Нет, – ответил отец Браун.
Мистер Тейлор снова сжал губы, но презрительно подрагивающие ноздри так хорошо передавали его мысли, что их можно было назвать красноречивыми.
Когда он опять открыл рот после нескольких вежливых и пустых фраз, произнесенных священником, то сообщил отрывисто:
– Вот инспектор. Наверное, искал кашне по всей Англии.
Инспектор Гринстед, смуглый человек с седой эспаньолкой, обратился к отцу Брауну гораздо вежливее, чем секретарь.
– Я подумал, что вам будет интересно, – сказал он, – мы не обнаружили никаких следов человека, похожего по описанию на того, кто покинул пирс.
– Или, точнее, не покидал, – заметил Тейлор. – Служащие пирса никого не видели.
– Что ж, – ответил инспектор, – мы обзвонили все участки, держим под наблюдением все дороги, так что ему не уехать из Англии. Мне, по правде говоря, кажется, что он не мог убежать этим путем. Судя по всему, его нигде нет.
– Его никогда нигде и не было, – произнес секретарь, и резкий голос прозвучал как выстрел на пустынном берегу.
Инспектор удивился, но лицо священника понемногу прояснилось, и он спросил с чуть напускным равнодушием:
– Вы хотите сказать, что это миф? Или, может быть, ложь?
– А!.. – ответил секретарь, втягивая ноздрями воздух. – Наконец это пришло вам в голову!
– Это первое, что пришло мне в голову, – сказал отец Браун. – Это первое, что приходит в голову, когда вы слышите от незнакомого человека историю о странном убийце на пустынном пирсе. Попросту говоря, вы думаете, что бедняга Мигглтон и не слышал, как кто-то убил миллионера. Может быть, вы думаете, что он сам его убил.
– Что ж, – сказал секретарь, – Мигглтон кажется мне опустившимся и жалким человеком. Есть только один рассказ о том, что произошло на пирсе, и сводится он к исчезнувшим великанам, прямо как в сказке. Даже в его изложении эта история не делает ему чести. По его собственным словам, он провалил дело, клиента убили в нескольких ярдах от него. Видите, он признает, что он – дурак и неудачник.
– Да, – произнес отец Браун. – Я очень люблю людей, признающих себя дураками и неудачниками.
– Не понимаю, – огрызнулся секретарь.
– Наверное, – задумчиво добавил отец Браун, – я потому люблю их, что столько дураков и неудачников себя такими не признают.
Помолчав, он продолжил:
– Но даже если он дурак и неудачник, это не доказывает, что он лжец и убийца. И вы забыли, что есть одно объективное свидетельство, подтверждающее его историю. Я имею в виду письмо, где миллионер рассказывает о кузене и о вендетте. Если вы не докажете, что документ поддельный, вам придется признать, что Брюса преследовали, и у преследователя был свой мотив. Собственно говоря, мотив этот известен.
– Я не совсем понимаю вашу мысль, – сказал инспектор.
– Дорогой мой, – сказал отец Браун, от нетерпения впервые проявляя фамильярность, – у всех в известном смысле был мотив. Если принять во внимание, как нажил Брюс свои деньги, и если принять во внимание, как большинство миллионеров наживают деньги, кто угодно мог совершить такой естественный поступок – сбросить его в море. Наверное, у многих это вышло бы едва ли не автоматически. Почти всем это рано или поздно должно было прийти в голову. Мистер Тейлор мог это сделать.
– Что? – перебил мистер Тейлор, раздувая ноздри.