Категория: Приключения Шерлока Холмса (сборник, 1891—1892)

правду, ибо для вас правда – единственный путь к спасению.
Райдер повел языком по пересохшим губам.
– Я расскажу всю правду, – сказал он. – Когда арестовали Хорнера, я решил, что мне лучше унести камень на случай, если полиции придет в голову обыскать меня и мою комнату. В гостинице не было подходящего места, чтобы спрятать камень. Я вышел, будто бы по служебному делу, и отправился к своей сестре. Она замужем за неким Окшоттом, живет на Брикстон роуд и занимается тем, что откармливает домашнюю птицу, для рынка. Каждый встречный казался мне полицейским или сыщиком, и, несмотря на холодный ветер, пот градом струился у меня по лбу. Сестра спросила, почему я так бледен, не случилось ли чего. Я сказал, что меня взволновала кража драгоценности в нашем отеле. Потом я прошел на задний двор, закурил трубку и стал раздумывать, что бы предпринять.
Есть у меня приятель по имени Модели, который сбился с пути и только что отбыл срок наказания в Пентонвиллской тюрьме. Мы встретились с ним, разговорились, и он рассказал мне, как воры сбывают краденое. Я понимал, что он меня не выдаст, так как я сам знал за ним кое какие грехи, и потому решил идти прямо к нему в Килберн и посвятить его в свою тайну. Он научил бы меня, как превратить этот камень в деньги. Но как добраться туда? Я вспомнил о тех терзаниях, которые пережил по пути из гостиницы. Каждую минуту меня могли схватить, обыскать и найти камень в моем жилетном кармане. Я стоял, прислонившись к стене, рассеянно глядя на гусей, которые, переваливаясь, бродили у моих ног, и внезапно мне пришла в голову мысль, как обмануть самого ловкого сыщика в мире…
Несколько недель назад сестра обещала, что к Рождеству я получу от нее отборнейшего гуся в подарок, а она слово держит. И я решил взять гуся сейчас же и в нем пронести камень. Во дворе был какой то сарай, я загнал за него огромного, очень хорошего гуся, белого, с полосатым хвостом. Потом поймал его, раскрыл ему клюв и как можно глубже засунул камень ему в глотку. Гусь глотнул, и я ощутил рукою, как камень прошел в зоб. Но гусь бился и хлопал крыльями, и сестра вышла узнать в чем дело. Я повернулся, чтобы ответить, и негодный гусь вырвался у меня из рук и смещался со стадом.
«Что ты делал с птицей, Джеймс?» – спросила сестра.
«Да вот ты обещала подарить мне гуся к Рождеству. Я и пробовал, какой из них пожирнее».
«О, мы уже отобрали для тебя гуся, – сказала она, – мы так и называли его: „Гусь Джеймса“. Вон тот, большой, белый. Гусей всего двадцать шесть, из них один тебе, а две дюжины на продажу».
«Спасибо, Мэгги, – сказал я. – Но если тебе все равно, дай мне того, которого я поймал».
«Твой тяжелее по крайне мере фунта на три, и мы специально откармливали его».
«Ничего, мне хочется именно этого, я бы сейчас и взял его с собой».
«Твое дело, – сказала сестра обиженно. – Какого же ты хочешь взять?»
«Вон того белого, с черной полосой на хвосте… Вон он, в середине стада».
«Пожалуйста, режь его и бери!»
Я так и сделал, мистер Холмс, и понес птицу в Килберн. Я рассказал своему приятелю обо всем – он из тех, с которыми можно говорить без стеснения. Он хохотал до упаду, потом мы взяли нож и разрезали гуся. У меня остановилось сердце, когда я увидел, что произошла ужасная ошибка, и камня нет. Я бросил гуся, пустился бегом к сестре. Влетел на задний двор – гусей там не было.
«Где гуси, Мэгги?» – крикнул я.
«Отправила торговцу».
«Какому торговцу?»
«Брекинриджу на Ковент Гарден».
«А был среди них один с полосатым хвостом – такой же, какого я взял?» – спросил я.
«Да, Джеймс, ведь было два гуся с полосатыми хвостами, я вечно путала их».
Тут, конечно, я понял все и со всех ног помчался к этому самому Брекинриджу. Но он уже распродал гусей и не хотел сказать кому. Вы слышали сами, как он со мной разговаривал. Сестра думает, что я сошел с ума. Порой мне самому кажется, что я сумасшедший. И вот… теперь я презренный вор, хотя даже не прикоснулся к богатству, ради которого погубил себя.