Категория: Возвращение Шерлока Холмса (сборник, 1903—1904)


- Мистер Джон Гектор Макфарлейн! - сказал инспектор Лестрейд.
Наш несчастный посетитель встал. Лицо его побелело до синевы.
- Вы арестованы за преднамеренное убийство мистера Джонаса Олдейкра.
Макфарлейн в отчаянии обернулся к нам и снова опустился на стул, как будто ноги отказывались держать его.
- Подождите, Лестрейд, - сказал Холмс, - позвольте этому джентльмену досказать нам то, что ему известно об этом в высшей степени любопытном происшествии. Полчаса дела не меняют. Мне кажется, это поможет нам распутать дело.
- Ну, распутать его будет нетрудно, - отрезал Лестрейд.
- И все-таки, если вы не возражаете, мне было бы очень интересно выслушать мистера Макфарлейна.
- Что ж, мистер Холмс, мне трудно вам отказать. Вы оказали полиции две-три услуги, и Скотленд-Ярд перед вами в долгу. Но я останусь с моим подопечным и предупреждаю, что все его показания будут использованы обвинением.
- Именно этого я и хочу, - отозвался наш гость. - Выслушайте правду и вникните в нее, - больше мне ничего не нужно.
Лестрейд взглянул на часы.
- Даю вам тридцать минут.
- Прежде всего я хочу сказать, - начал Макфарлейн, - что до вчерашнего дня я не был знаком с мистером Джонасом Олдейкром. Однако имя его я слыхал - его знали мои родители, но уже много лет не виделись с ним. Поэтому я очень удивился, когда вчера часа в три дня он появился в моей конторе в Сити. А услышав о цели его визита, я удивился еще больше. Он принес несколько вырванных из блокнота страничек с кое-как набросанными пометками и положил их мне на стол. Вот они. "Это мое завещание, - сказал он, - прошу вас, мистер Макфарлейн, оформить его как положено. Я посижу здесь и подожду". Я сел переписывать завещание и вдруг увидел представьте себе мое изумление, - что почти все свое состояние он оставляет мне! Я поднял на него глаза, - этот странный, похожий на хорька человечек с белыми ресницами наблюдал за мной с усмешкой. Не веря собственным глазам, я дочитал завещание, и тогда он рассказал мне, что семьи у него нет, родных никого не осталось, что в юности он был дружен с моими родителями, а обо мне всегда слышал самые похвальные отзывы и уверен, что его деньги достанутся достойному человеку. Я, конечно, стал его смущенно благодарить. Завещание было составлено и подписано в присутствии моего клерка. Вот оно, на голубой бумаге, а эти бумажки, как я уже говорил, - черновики. После этого мистер Олдейкр сказал, что у него дома есть еще бумаги - подряды, документы на установление права собственности, закладные, акции, и он хочет, чтобы я их посмотрел. Он сказал, что не успокоится до тех пор, пока все не будет улажено, и попросил меня приехать к нему домой в Норвуд вечером, захватив завещание, чтобы скорее покончить с формальностями. "Помните, мой мальчик: ни слова вашим родителям, пока дело не кончено. Пусть это будет для них нашим маленьким сюрпризом", - настойчиво твердил он и даже взял с меня клятву молчать. Вы понимаете, мистер Холмс, я не мог ему ни в чем отказать. Этот человек был мой благодетель, и я, естественно, хотел самым добросовестным образом выполнить все его просьбы. Я послал домой телеграмму, что у меня важное дело и когда я вернусь, неизвестно. Мистер Олдейкр сказал, что угостит меня ужином, и просил прийти к девяти часам, потому что раньше он не успеет вернуться домой. Я долго искал его, и, когда позвонил у двери, было уже почти половина десятого. Мистер Олдейкр...
- Подождите! - прервал его Холмс. - Кто открыл дверь?
- Пожилая женщина, наверное, его экономка.
- И она, я полагаю, спросила, кто вы, и вы ответили ей?
- Да.